Другие истории

 

.. Книга

.. Фильм

.. Момо

.. Тайна Огненного Змея

.. Безлюдные Пространства

.. Александр Грин

.. Другие истории

 

 

 

 

 

 

 

.·..·.  Притчи 

 

:: Страница 1
:: Страница 2
:: Страница 3
:: Страница 5

 

По материалам рассылки "Притчи и сказки Востока и Запада"

 

Рабийя

 

Однажды Хасан натолкнулся на Рабийю, когда та сидела в кругу созерцателей, и сказал:
"Я обладаю способностью ходить по воде. Давайте, пойдем вон к тому водоему и, сидя на его поверхности, поговорим на духовные темы".
Рабийя сказала:
"Если вы хотите отделиться от этой достойнейшей компании, то почему бы нам не взлететь и не побеседовать, сидя в воздухе?"
Хасан сказал:
"Я не могу этого сделать, ибо не обладаю силой, о которой вы упомянули."
Рабийя сказала:
"Вашей силой - не тонуть в воде - обладает рыба. Мою способность - летать по воздуху - имеет муха. Эти способности не являются частью реальной истины и могут стать основанием для самомнения и соперничества, а не духовности.

 

О том, что ограждает жизнь

 

Один человек хотел защитить свой дом от злодеев, чтобы они не смогли забраться в дом или поджечь его. Поэтому он огородился высокой и толстой стеной. Однако когда стена была готова, он подумал, что злодеи могут проломить стену или перескочить через нее, подобраться к его дому и осуществить свой злой умысел.
Поэтому он построил вторую стену, еще выше и толще первой, а потом - и третью, и четвертую, и пятую. Когда пятая стена была готова, человек подумал, что нужна шестая стена, но в это время
дом его обрушился от старости и ветхости. Человек с тоской посмотрел на кучу мусора и на величественные стены вокруг нее и сказал: "На что мне теперь стены, если нет дома?"
Но ты, друг мой, продолжаешь делать все то же: кладешь динар на динар, кладешь и размышляешь, какой высоты и крепости могла бы получиться стена из твоих динаров, если бы ты ее возвел вокруг
себя? Могу ответить тебе. Какой бы высокой и крепкой не была бы стена, она все же не смогла бы оградить твою жизнь от страданий и смерти. Действительно, если страдание не придет к тебе извне, оно придет изнутри тебя самого. Если смерть не придет извне, от бедности и преступлений, она придет изнутри, от старости твоей и праздности. Хотя стены из золота и серебра, которыми ты огородился, и оберегают твою жизнь от внешнего мира, они не могут уберечь ее от внутреннего разрушения.
Поэтому я тебя спрашиваю, друг мой, зачем тебе стены из золотых и серебряных динаров, которыми ты себя окружаешь, если твоя жизнь может вскоре уподобиться тому дому, который рухнул и перестал
существовать? Ты повернулся спиной к своей жизни, а лицом - к стенам, которыми пытаешься оградить жизнь свою от напастей. По существу ты пытаешься оградить не жизнь, но лишь средства для того, чтобы жить. Не обманывай себя! Хотя богатство твое растет,
вместе с тем отнюдь не увеличивается твоя жизнь.
Богатство еще не жизнь, оно всего лишь подпорка для кратковременной земной жизни.

 

Кто-то 

Я стоял на асфальтированной дороге, смотря себе под ноги, точно так же, как тысячи, миллионы людей ничем не отличающихся от меня, только они шли, а я вдруг остановился. Меня обогнали, толкнули в спину и еле слышно произнесли:
- Обернись, Кто-то стоит сзади тебя:
Я не поверил, мне показалось, что меня снова, в очередной раз, хотят обмануть. Однако, всего через несколько секунд я все-таки обернулся, мало ли было у меня причин обернуться. Сзади действительно стоял Кто-то, всего в двух метрах от меня стоял; он
улыбался - ему было весело.
Мы стояли пару минут, вглядываясь, друг другу в глаза. Что мы хотели высмотреть друг в друге? Вряд ли кто-нибудь из нас сможет ответить на этот вопрос. Просто в мгновение ока стало ясно, что мы родственные души. Я улыбнулся в ответ.
- Как? - спросил Кто-то сквозь улыбку.
- Что? - с глупым видом ответил я вопросом на вопрос.
- Да вообще: - уже без улыбки ответил он.
- Одинаково:
- Жаль:
- Не то слово: - я отвел взгляд в сторону.
Взгляд выцепил из стройных рядов идущих такого же человека, как все остальные, не долго думая, он, что было силы, ударил меня в живот, поправил куртку и довольный вернулся на свое место в шеренге (никто не занял его место - каждый знал свое). Я стоял,
согнувшись буквой "Г", пытаясь набрать хоть немного кислорода в опустевшие легкие.
- И часто это у тебя? - спросил Кто-то с горечью в голосе.
- Бывает: - ответил я, наконец-то более или менее нормально вздохнув.
- Что я здесь делаю?!!! - заорал Кто-то, на глазах у него
появились слезы, - Что ты здесь делаешь?!!! - крикнул он мне - Да что вы все здесь делаете?!!! - не успокаивался он, крутя головой вокруг себя, глядя на людей проходящих мимо.
На него никто не обратил даже малейшего внимания. Все продолжали свое бестолковое движение вперед, глядя себе под ноги.
- Что ты здесь делаешь?! - Кто-то схватил очередного "серого человека" проходящего мимо за плечо.
- Живу - одними губами ответил проходящий.
- Так?!
- Как все: - чуть громче ответил прохожий. Он вырвал у Кого-то свою руку, обернулся по сторонам, словно вор, и пошел вместе со всеми своим привычным шагом.
- Так нельзя - сказал Кто-то в полный голос.
- Не говори так громко - шепнул ему прохожий, не останавливаясь.
- Так нельзя! - Кто-то сказал это лично мне.
- Наверное: - сказал я тихо.
- Почему ты так тихо говоришь?!
- Я Никто. Кто меня будет слушать?
- Все с чего-то начинают.
- Тебе хорошо говорить, ты Кто-то.
- Чтобы стать Кем-то, нужно быть Никем.
- Ты был Никем?
- Конечно, я и сейчас Никто.
- Нет, ты же Кто-то!
- Будь я им, я никогда бы не допустил всего этого: - Кто-то обвел руками проходящих мимо стройными шеренгами людей.
- А нам все нравиться - сказал какой-то человек, достал пистолет и выстрелил в висок моему собеседнику, - нас все устраивает, - человек спрятал пистолет и спокойно пошел дальше; никто не
произнес ни слова. Я тоже промолчал - трус.
Поток людей затоптал труп и увлек меня с собой. Я долго шел все, думая о том, что мне сказал Кто-то: "Чтобы стать Кем-то, нужно быть Никем". Неужели он прав, неужели Кем-то можно не только родиться, но и стать? Мои мысли отмел человек, стоящий передо
мной. По ссутулившейся спине я понял, что это Никто. Я немедленно распрямился и остановился в двух метрах от него. Один из обошедших нас шепнул стоящему передо мной:
- Обернись, Кто-то стоит сзади тебя:
Тот обернулся не сразу, видимо не поверил, а, обернувшись, уставился мне прямо в глаза. Что он пытался там найти? Может, родственную душу? Довольно скоро нашел. Я улыбался ему, мне было
весело видеть перед собой Никого, такого же, каким был я.
Когда-то был. Мне показалось, что это было так давно и от этого мне стало еще веселей. Моя улыбка растянулась на все лицо; Никто улыбнулся мне в ответ.
- Как? - спросил я сквозь улыбку, боясь рассмеяться.
- Что? - с глупым видом переспросил Никто.
- Да вообще: - улыбка слетела с моего лица.
В одну секунду я понял, что незаметно для себя стал Кем-то:
Кем только?
Зачем?


Не все за один раз 

 

Однажды мулла пришел в зал, чтобы обратиться к верующим. Зал был пуст, если не считать молодого конюха, что сидел в первом ряду.
Мулла подумал про себя:
"Должен я говорить или нет?" И он решился спросить у конюха:
- Кроме тебя, здесь никого нет, как ты думаешь, должен я говорить или нет?
Конюх ответил:
- Господин, я простой человек, я в этом ничего не понимаю. Нокогда я прихожу в конюшню и вижу, что все лошади разбежались, а осталась только
одна, я все равно дам ей поесть.
Мулла, приняв близко к сердцу эти слова, начал свою проповедь. Он говорил больше двух часов, и, закончив, почувствовал на душе облегчение. Ему захотелось услышать подтверждение, насколько
хороша была его речь. Он спросил:
- Как тебе понравилась моя проповедь?
- Я уже сказал, что я простой человек и не очень-то понимаю все это. Но если я прихожу в конюшню и вижу, что все лошади разбежались, а осталась только одна, я все равно ее накормлю. Но я не отдам ей
весь корм, который предназначен для всех лошадей.

 

 

Настоящая молитва

 

Есть хорошо известная история об одной девушке из Пенджаба, которая проходила по полю, где религиозный человек возносил свои молитвы.
Закон религии не позволяет пересекать такое место. Когда деревенская девушка шла обратно, религиозный человек сказал: "Как ты грубо
поступила, о девушка, ведь это грех - проходить по тому месту, где человек возносит молитвы".
Она остановилась и спросила: "Что вы имеете в виду под молитвами?"
"Молитвами? - воскликнул он. - Ты что, не знаешь, что они означают?
Возносить молитвы - это значит думать о Боге".
Девушка спросила: "Как же вы увидели меня, если думали о Боге? Когда я проходила здесь, я думала о своем молодом человеке и не видела вас".

 

Исцеление

 

Во времена великой Византийской империи один из византийских императоров заболел страшной болезнью, которую ни один из его докторов не умел лечить.
Во все страны были разосланы гонцы, которые должны были подробно описать симптомы этой болезни.
Один посланец прибыл в школу великого аль-Газали. Отава этого величайшего восточного мудреца-суфия докатилась и до Византии.
Выслушав посланца, аль-Газали попросил одного из своих учеников отправиться в Константинополь. Когда этот человек по имени аль-Ариф прибыл к византийскому двору, его приняли со всевозможными почестями, и император просил его провести лечение. Шейх аль-Ариф спросил, какие лекарства уже применяли и какие намеревались применять. Затем он осмотрел больного.
Закончив осмотр, аль-Ариф сказал, что необходимо созвать всех придворных, и тогда он сможет сообщить, как следует провести лечение. Когда все приближённые императора собрались, суфий сказал:
- Вашему императорскому величеству лучше всего использовать веру.
- Его величество нельзя упрекнуть в недостатке веры, но вера нисколько не помогает ему исцелиться, - возразил духовник императора.
- В таком случае, - продолжал суфий, - я вынужден заявить, что на свете есть только одно средство для спасения императора, но оно такое страшное, что я даже не решаюсь его назвать.
Тут все придворные принялись его упрашивать, сулить богатство, угрожать и льстить, и наконец он сказал:
- Император излечится, если искупается в крови нескольких сотен детей не старше семи лет.
Когда страх и смятение, вызванные этими словами, несколько улеглись, государственные советники решили, что это средство нужно попробовать. Некоторые, правда, сказали, что никто не имеет права
брать на себя ответственность за такую жестокость, подсказанную к тому же чужеземцем сомнительного происхождения. Большинство, однако,
придерживались того мнения, что все средства хороши, когда речь идёт о спасении жизни великого императора, которого все обожали и чуть ли
не обожествляли.
Они убедили императора, несмотря на его сопротивление, заявляя:
- Ваше величество, вы не имеете права отказываться, ведь ваша смерть будет большей потерей для империи, чем смерть всех ваших подданных,
не говоря уже о детях.
В конце концов им удалось его убедить. Тут же по всей стране были разосланы указы о том, что все византийские дети не старше семи лет
должны быть присланы в Константинополь, чтобы быть там принесёнными в жертву ради здоровья императора.
Матери обречённых детей проклинали правителя - чудовищного злодея, который ради своего спасения решил погубить их плоть и кровь.
Некоторые женщины, однако, молили Бога ниспослать здоровье императору до страшного дня казни.
Между тем с каждым днём император всё сильнее чувствовал, что он ни в коем случае не должен допустить такого ужасного злодеяния, как
убийство маленьких детей. Угрызения совести приносили ему страшные муки, не оставляющие его ни днём, ни ночью, наконец он не выдержал и
объявил:
- Я лучше умру сам, чем допущу смерть невинных созданий.
Только он произнёс эти слова, как его болезнь стала ослабевать, и вскоре он совершенно выздоровел.
Поверхностные мыслители тут же решили, что император был вознаграждён за свой добрый поступок. Другие, подобные им, объяснили его
выздоровление тем, что Бог смилостивился над матерями обречённых детей.
Когда суфия аль-Арифа спросили о причине исцеления государя, он сказал:
- Поскольку у него не было веры, он нуждался в чём-то, равном по силе. Исцеление пришло к нему благодаря его сосредоточенности, соединённой с желанием матерей, которые возносили горячие молитвы о выздоровлении императора до страшного дня казни.


Лжец

 

Несколько человек приготовили в складчину еду и сели поесть. Тут как раз подоспел Насреддин и говорит :
-Мир вам, о скупцы.
-Зачем возводишь на нас напраслину? - спросил один из них. - Слава Аллаху, никто из нас не скряга.
-Если этот человек говорит правду, - воскликнул Насреддин, - то прости меня, о Боже, за напраслину.
Потом он уселся в их круг и стал есть за двоих, но никто не посмел и пикнуть.

 

 

 

 
     

© NeStor. 2017. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.


UP