Переводы

 

.. Почему этот перевод лучше?

.. Другие переводы и оригинал


.. Скачать всю книгу

 

.. Комментарии

 

 

 

 

 

 

 

 

овещания, которые затрагивали вопросы, жизненно важные для всей Фантазии, проходили обычно в большом Тронном Зале Башни Слоновой Кости, расположенном на территории дворца, лишь несколькими этажами ниже Павильона Магнолии.
Сейчас этот просторный круглый Зал был наполнен приглушенными голосами. Здесь собрали четыреста девяносто девять лучших врачей со всей фантазийской Империи, и сейчас они переговаривались шепотом в маленьких группах и группах побольше. Каждый из них уже побывал с визитом у Девочки Императрицы - кто уже некоторое время тому назад, а кто совсем недавно, - и каждый пытался помочь ей своим умением. Но никому это не удалось, никто не понимал, ни чем она больна, ни причин её болезни, и никто не знал, как её вылечить. А пятисотый, самый знаменитый из всех врачей Фантазии, - о нём шла молва, что нет такой целебной травы и такого волшебного средства, нет такой тайны природы, что была бы ему неведома, - уже много часов находился у своей пациентки, и все с напряжением ждали его заключения.
Конечно, не нужно представлять, что это сборище врачей походило на человеческий консилиум. Хотя в Фантазии обитало очень много существ, по внешности более или менее напоминающих людей, по крайней мере столько же было и похожих на зверей, и существ совсем иного рода. Насколько пестрой была толпа посланцев снаружи, настолько разноликим казалось и общество, собравшееся здесь, в Зале. Тут были и врачи-гномы с седыми бородами и длинными локонами; и феи-докторши в серебристо-голубых сияющих одеждах со сверкающими звездами в волосах; и водяные с толстыми животами и перепонками между пальцами рук и ног (для них специально были установлены сидячие ванны). И тут же, свернувшись на длинном столе посредине Зала, лежали мудрые змеи; летали эльфы-пчелы; были даже ведьмы, вампиры и привидения, которых обычно не причисляют к существам доброжелательным и благотворно влияющим на здоровье.
Чтобы понять, почему и они тут оказались, необходимо знать следующее:
Девочка Императрица, как на то указывает её титул, была владычицей над всеми бесчисленными землями безграничной фантазийской Империи, но на самом деле она была намного больше, чем владычица, или, лучше сказать, она была кем-то совершенно другим. Она не господствовала, никогда не прибегала к насилию и никогда не пользовалась своим могуществом, никому не указывала и никого не осуждала. Она не издавала никаких указов, ни на кого не нападала, и ей никогда не приходилось обороняться от нападения, потому что никому не могло прийти в голову восстать против неё или причинить ей зло. Перед нею все были равны.
Она просто была в Фантазии, но это присутствие было чем-то совершенно особенным: она была самым главным в жизни всех существ, населяющих Фантазию.
И каждое создание, доброе или злое, красивое или уродливое, веселое или серьезное, глупое или мудрое, - всё, всё существовало только благодаря Девочке Императрице. Без неё ничто не смогло бы выжить, как не может выжить человек без сердца.
Никто не мог постичь её тайну до конца, но все знали, что это правда.
И потому все создания Фантазии одинаково её уважали и одинаково за неё тревожились. Ведь её смерть была бы их концом и гибелью всей необъятной Империи Фантазии.

 

Тут Бастиан оторвался от книги.
Он вдруг снова вспомнил длинный коридор в клинике, где оперировали его маму. Они с отцом много часов сидели перед дверью операционной и ждали. Мимо пробегали врачи и медсестры. Когда отец спрашивал их, как мама, они всё время отвечали уклончиво. Казалось, никто толком не знает, в каком она сейчас находится состоянии. А потом наконец пришел лысый мужчина в белом халате, усталый и печальный на вид. Он сказал им, что все усилия были напрасны, и что ему очень жаль. Он пожал им обоим руку и пробормотал "сердечные соболезнования".
После этого между отцом и Бастианом всё стало совершенно по-другому.
Только не снаружи. Бастиан имел всё, чего только мог пожелать. Он владел велосипедом с тройным переключением скоростей, электрической железной дорогой, упаковками с витаминами, пятьюдесятью тремя книгами, золотистым хомячком, аквариумом с комнатными рыбками, маленьким фотоаппаратом, шестью фирменными перочинными ножами и ещё многим другим. Но, по правде говоря, он не очень-то и знал, что ему со всем этим делать.
Бастиан помнил, что раньше отец часто возился с ним. Иногда даже рассказывал ему всякие истории и читал вслух. Но с того дня всё это закончилось. Он не мог разговаривать с отцом. Тот был словно окружен невидимой стеной, сквозь которую невозможно проникнуть. Он никогда не ругал и никогда не хвалил. Даже когда Бастиана оставили на второй год, отец ничего не сказал. Он только взглянул на него таким отсутствующим и удрученным взглядом, что у Бастиана возникло чувство, будто его тут совсем нет. Это чувство стало постоянным. Когда вечером они садились вдвоем у телевизора, Бастиан замечал, что отец не смотрит, что его мысли где-то далеко-далеко, там, где Бастиану его уже не догнать. А когда оба брали в руки книгу - каждый свою, он видел, что отец вообще не читает, часами глядит на одну и ту же страницу, не переворачивая.
Бастиан понимал, конечно, что отец тоскует. Он и сам тогда плакал много ночей подряд, да так сильно, что от всхлипываний его начинало тошнить. Но понемногу это прошло. И ведь он, Бастиан, был рядом. Почему же отец никогда с ним не разговаривает? Ни о маме, ни о чём другом важном, только о самом обыденном?

- Если бы только знать, - говорил длинный худощавый Дух Огня с бородой из красного пламени, - чем она, собственно говоря, больна? У неё нет ни жара, ни отёков. Нет ни сыпи, ни воспаления. Она просто угасает, а отчего - непонятно.
После каждой фразы изо рта у него вылетало маленькое облачко дыма, образуя какую-нибудь фигуру. Сейчас это был вопросительный знак.
Облысевший от старости Ворон, похожий на большую картофелину, в которую крест-накрест воткнули несколько черных перьев (он был специалистом по простудным заболеваниям) хрипло прокаркал:
- Она не кашляет. И насморка у неё нет. С медицинской точки зрения, это вообще не болезнь.
Он сдвинул на клюв большие очки и вызывающе глянул на собеседников.
- Во всяком случае, одно мне понятно, - прогудел Скарабей, жук, которого иногда называют Жуком-Аптекарем, - что между её недугом и теми ужасными событиями, о которых сообщают посланцы со всей Фантазии, есть таинственная связь.
- Ну, вы в своем репертуаре, - бросил язвительно Чернильный Человечек, - всегда и во всем вы видите таинственную связь!
- А вы вообще ничего не видите за краем своей чернильницы, - сердито прожужжал Скарабей.
- Дорогие господа, коллеги! - вмешалось Привидение с провалившимися щеками, замотанное в длинный белый балахон. - Не будем переходить на личности. Это не имеет отношения к делу. И главное, не говорите так громко!
Подобные беседы велись повсюду в Тронном Зале. Может показаться удивительным, что такие разные существа вообще понимали друг друга. Но почти все создания, населяющие Фантазию, в том числе и животные, владели, по меньшей мере, двумя языками: во-первых, своим собственным, на котором они общались с себе подобными, а посторонние его не понимали, и во-вторых, общепринятым, который носил имя Высокого Фантазийского, или Великого Языка. Его знал каждый, хотя некоторые говорили на нём с акцентом.
Вдруг в Зале стало тихо, и все взоры обратились к большой двустворчатой двери. Она открылась, и вошел Цейрон, знаменитый и легендарный мастер врачевания. Он был из тех, кого в старину называли кентаврами. До пояса у него было человеческое тело, а остальная часть – от лошади. Цейрон был так называемым Черным Кентавром. Он прибыл из очень отдаленной области, расположенной далеко-далеко на юге. Его человеческая часть была цвета эбенового дерева, и только на голове и в бороде вились белые волосы. Лошадиная часть его тела была полосатой, как у зебры. Он носил странную, сплетенную из камыша шляпу. На шее у него висела цепочка с большим золотым амулетом, на котором были видны две змеи - светлая и темная; вцепившись друг другу в хвост, они образовывали овал.

Бастиан от изумления перестал читать. Он захлопнул книгу, не забыв заложить палец между страницами, и ещё раз пристально посмотрел на переплет. Там тоже были эти змеи, вцепившиеся друг другу в хвост и образовавшие овал! Что мог означать этот странный знак?

Все в Фантазии знали этот медальон: он был отличительным знаком того, кто выполняет поручение Девочки Императрицы и может действовать от её имени, словно она сама тут лично присутствует.
Это означало, что носящий его наделялся какой-то таинственной силой, хотя никто не знал точно, какой. Его имя было известно каждому: АУРИН.
Но многие, боявшиеся произносить это имя, называли его «Драгоценностью», «Знаком Власти» или просто «Блеском».

Выходит, книга тоже носила Знак Девочки Императрицы!

Шепот пронесся по Тронному Залу, послышались даже возгласы изумления.
Ведь эта Драгоценность давно уже никому не доверялась. Цейрон ударил несколько раз копытом, пока не воцарилась тишина, и произнес низким голосом:
- Друзья, не слишком удивляйтесь: я временно ношу АУРИН. Я всего лишь доверенное лицо. И скоро передам «Блеск» более достойному.
В зале наступила полная тишина.
- Я не намерен даже пытаться смягчить наше поражение с помощью красивых слов, - продолжал Цейрон. - Мы все оказались беспомощны перед болезнью Девочки Императрицы. Мы знаем только, что разрушение Фантазии началось одновременно с этой болезнью. Больше мы ничего не знаем. Даже не знаем, существует ли такое искусство врачевания, которое могло бы её спасти.
Однако возможно - и я надеюсь, никто из вас не обидится, если я выскажу это открыто, - возможно, что мы, собравшиеся здесь, обладаем не всеми знаниями, не всей мудростью. Я бы сказал, это моя последняя и единственная надежда: что где-нибудь в этой безграничной Империи найдется создание мудрее нас, что оно сможет нам помочь и дать совет. Но в этом я не уверен более, чем когда-либо. В чём бы ни было наше спасение, одно, во всяком случае, ясно: на Поиск его должен отправиться такой путник, которому под силу найти дорогу в бездорожье, который не отступит ни перед опасностью, ни перед испытаниями, одним словом, герой. И Девочка Императрица назвала мне имя этого героя. Ему она доверяет свою и нашу судьбу. Его зовут Атрейо, и живет он в Травяном Море за Серебряными Горами. Ему я и передам АУРИН и пошлю его на Великий Поиск. Теперь вы знаете всё.
Сказав это, старый Кентавр, громыхая копытами, покинул Тронный Зал.
Собравшиеся в смятении глядели друг на друга.
- Как было имя этого героя? - спросил один.
- Атрейо или что-то в этом роде.., - ответил другой.
- Никогда не слыхал! - сказал третий.
И все четыреста девяносто девять врачей озадаченно покачали головой.

Башенные часы пробили десять. Бастиан удивился, как быстро прошло время. А ведь на уроке обычно каждый час казался ему вечностью. Внизу, в классе, сейчас у них история, которую ведет господин Дрон - тощий, и чаще всего в дурном настроении. Он особенно любит при всех высмеивать Бастиана только за то, что тот никак не может запомнить годы битв, даты рождения и царствования всяких людей.

Травяное Море, что лежит за Серебряными Горами, находилось на расстоянии многих-многих дней пути от Башни Слоновой Кости. Эта огромная, широкая и ровная прерия была и вправду как море. Сочная трава росла в человеческий рост, и когда её касался ветер, то на поверхности шли и шумели волны, как в океане. Народ, который здесь обитал, носил имя «Люди травы» или «Зеленокожие». У них были иссиня-черные волосы, длинные даже у мужчин и иногда заплетенные в косы, а кожа их была тёмно-зелёная, немного коричневатая - оливкового оттенка. Они вели неприхотливый, суровый и строгий образ жизни, а в детях, не только в мальчиках, но и в девочках, воспитывали смелость, великодушие и гордость. Дети должны были научиться переносить холод, жару, любые лишения и во всём этом проявить своё мужество. Это было необходимо, потому что Зеленокожие жили охотой. Всё, что нужно для жизни, они добывали, либо обрабатывая жесткую волокнистую траву прерий, либо охотясь на пурпурных буйволов, которые огромными стадами бродили по Травяному Морю. Эти пурпурные буйволы были примерно в два раза крупнее обычных быков и коров, их багряно-красный блестящий длинный мех отличался шелковистостью, а могучие рога были крепкими и острыми, как кинжалы. Обычно мирные, буйволы, почуяв опасность или заметив, что на них кто-то хочет напасть, становились страшными, словно стихия. Никто, кроме Зеленокожих, никогда не отважился бы охотиться на этих животных, при этом вооружены они были только луком и стрелами. Они предпочитали благородную борьбу на равных, и часто случалось, что не животное, а охотник расставался с жизнью. Зеленокожие любили и чтили пурпурных буйволов и считали, что право их убивать приобретается только вместе с готовностью принять от них смерть.
Пока до этой страны ещё не дошла весть о болезни Девочки Императрицы и о злой участи, грозившей всей Фантазии. Уже давно в палаточный лагерь Зеленокожих не заезжали путешественники. Трава росла всё более сочной, дни стояли светлые, а ночи были полны звёзд. Казалось, всё хорошо.
Но однажды в палаточном лагере появился седовласый старый Черный Кентавр. Его шерсть лоснилась от пота, он казался смертельно усталым, а лицо было худым и изможденным. На голове у него была странная шляпа из камыша, а на шее висела цепочка с большим золотым Амулетом. Это был Цейрон.
Он встал посреди пустой площади, которую в несколько рядов окружали палатки, там, где собирался совет старейшин, а по праздникам плясали и пели старинные песни. Он ждал и оглядывался кругом, но вокруг лишь столпились старики и старухи, да малые дети глазели на него с любопытством. Он нетерпеливо ударил копытом и фыркнул:
- Где мужчины и женщины - охотники?
Затем снял шляпу и вытер лоб.
- Они все на охоте, - ответила ему седая женщина с младенцем на руках. – И вернутся только через три или четыре дня.
- Атрейо тоже с ними? - спросил Кентавр.
- Да, чужестранец, но откуда ты его знаешь?
- Я его не знаю. Пошлите за ним!
- Чужестранец, - промолвил старик, опиравшийся на палку, - он не захочет прийти, потому что сегодня его охота. Она начнется с заходом солнца. Знаешь ли ты, что это значит?
Цейрон тряхнул гривой и ударил в землю копытами.
- Я этого не знаю, да это и не имеет никакого значения, потому что его ждет более важное дело. Вы видите Знак, который у меня на груди. Так приведите Атрейо сюда!
- Мы видим Драгоценность, - сказала маленькая девочка, - и мы знаем, что ты пришел от Девочки Императрицы. Но кто ты?
- Меня зовут Цейрон, - проворчал Кентавр, - врач Цейрон, если вам это что-нибудь говорит.
- Да, это он! - воскликнула сгорбленная старуха, проталкиваясь вперед. - Я его узнала. Я видела его, когда была ещё маленькой. Он самый знаменитый и великий врач во всей Фантазии!
- Спасибо, женщина, - сказал Кентавр и кивнул ей. - А теперь, может, кто-нибудь из вас всё-таки будет так любезен и приведет наконец этого Атрейо? Нужно сделать это прямо сейчас. Речь идет о жизни Девочки Императрицы.
- Я это сделаю! - крикнула малышка лет пяти-шести.
Она убежала, а через несколько секунд пронеслась между палаток на своем неосёдланном коне.
- Наконец-то! - пробормотал Цейрон. И тут же рухнул на землю без чувств.
Когда он пришел в себя, то поначалу не понял, где находится, потому что вокруг было темно. Лишь приглядевшись, он обнаружил, что лежит в просторной палатке на мягкой звериной шкуре. Казалось, опустилась ночь - сквозь неплотно задернутый полог проникал мерцающий свет костра.
- Священный гвоздь копытный! - забормотал он, пытаясь подняться. – Как долго я уже тут лежу?
В палатку заглянула чья-то голова и тут же исчезла, а потом кто-то сказал:
- Да, кажется, проснулся.
Полог откинули, и внутрь вошел мальчик лет десяти. На нём были длинные штаны и башмаки из мягкой буйволиной кожи. По пояс он был обнажен, и лишь с плеч до самой земли спадал пурпурный плащ, как видно, сотканный из шерсти буйвола. Его длинные иссиня-черные волосы были собраны на затылке и стянуты кожаным ремешком. На оливковой коже лба и щек белой краской был нарисован простой орнамент. Темные глаза его сверкали гневом, но лицо было непроницаемо.
- Что тебе надо от меня, чужестранец? - спросил он. - Почему ты оказался в моей палатке? И почему ты отнял у меня охоту? Если бы я убил сегодня большого буйвола - а стрела уже лежала на тетиве моего лука, когда ты меня позвал, - то назавтра я был бы уже Охотником. Теперь я должен ждать целый год. Почему?
Старый Кентавр смотрел на него в недоумении.
- Не хочешь ли ты сказать, что ты и есть Атрейо?
- Да, чужестранец.
- А нет ли здесь другого, взрослого опытного охотника, которого зовут этим именем?
- Нет, только меня зовут Атрейо.
Старый Цейрон снова опустился на шкуру и тяжело выдохнул:
- Ребенок! Маленький мальчик! Воистину, трудно понять решения Девочки Императрицы.
Атрейо молчал и ждал, не шевелясь.
- Прости меня, Атрейо, - сказал Цейрон, с трудом овладев собою. - Я не хотел тебя обидеть, просто для меня это неожиданно. Честно говоря, я вне себя! Я просто не знаю, что и думать! Я всерьез задаю себе вопрос: действительно ли знала Девочка Императрица, что делает, когда избрала такого ребенка, как ты? Это же сущее безумие! Но если это её сознательная воля, то... то...
Он с силой тряхнул головой.
- Нет! Нет! Если бы я знал, к кому она меня посылает, я бы просто отказался передать тебе её поручение. Я бы точно отказался!
- Какое поручение? - спросил Атрейо.
- Это просто чудовищно! - вскричал Цейрон, не в силах больше скрывать свои чувства. - Выполнить её поручение было бы невозможным делом для самого великого и опытного героя, ну а для тебя… Ведь она посылает тебя на Поиск в неизвестность, за тем, чего никто не знает. Никто не сможет тебе помочь, никто не сможет тебе посоветовать, никому не дано предвидеть, с чем ты встретишься. И всё же ты должен решить прямо сейчас, не сходя с места, принимаешь ли ты это поручение или нет. Нельзя терять ни мгновения. Я скакал десять дней и десять ночей, почти без передышки, чтобы тебя найти. Но теперь, теперь я, кажется, предпочел бы вовсе не дойти сюда. Я очень стар, силы мои на исходе. Дай мне глоток воды, пожалуйста!
Атрейо принес кувшин свежей ключевой воды. Кентавр стал пить большими глотками, потом отер бороду и сказал немного спокойнее:
- Ах, спасибо, как хорошо! Мне уже лучше. Послушай, Атрейо, ты не обязан принимать это поручение. Девочка Императрица предлагает его тебе. Она не приказывает. Я ей всё объясню, и она найдет другого. Она может просто не знать, что ты - маленький мальчик. Она тебя с кем-то спутала, это единственное объяснение.
- В чём же состоит это поручение? – спросил Атрейо.
- Найти лекарство для Девочки Императрицы, - ответил старый Кентавр, - и спасти Фантазию.
- Разве она больна? - удивился Атрейо.
Цейрон стал рассказывать ему, что случилось с Девочкой Императрицей и что сообщали посланцы со всех концов Фантазии. Атрейо всё задавал вопросы, и Кентавр отвечал на них как мог. Это был долгий ночной разговор. И чем больше Атрейо представлял размер бедствия, обрушившегося на Фантазию, тем яснее на его поначалу столь замкнутом лице проступало выражение растерянности.
- Обо всём этом, - наконец пробормотал он побледневшими губами, - я и не подозревал.
Цейрон серьезно и озабоченно посмотрел на мальчика из-под кустистых белых бровей.
- Теперь ты знаешь, как обстоят дела, и, вероятно, поймешь, почему я потерял самообладание, увидев тебя. И всё же Девочка Императрица назвала твоё имя.
«Иди и найди Атрейо!» - сказала она мне. - «Я возлагаю все мои надежды на него», - сказала она. - «Спроси его, пойдет ли он на Великий Поиск ради меня и Фантазии», - сказала она.
Я не знаю, почему её выбор пал на тебя. Может быть, только такой маленький мальчик, как ты, может решить эту немыслимую задачу. Но я ничего не знаю и не могу тебе ничего посоветовать.
Атрейо сидел, низко опустив голову, и молчал. Он понимал, что тут предстоит испытание гораздо, гораздо более серьезное, чем его охота. Даже самому великому охотнику и лучшему следопыту оно едва ли было под силу, а уж для него это было слишком тяжело.
- Ну, - тихо спросил старый Кентавр. - Ты согласен?
Атрейо поднял голову и посмотрел на него.
- Я согласен, - сказал он твердо.
Цейрон медленно кивнул, снял с себя золотой Амулет на цепочке и надел его на шею Атрейо.
- АУРИН даст тебе большую власть, - сказал он торжественно, - но ты не должен ею пользоваться. Ведь и Девочка Императрица никогда не пользуется своей властью. АУРИН защитит и поведет тебя, но ты не должен ни во что вмешиваться, что бы ни увидел, так как твоё личное мнение с этой минуты ничего не значит. Поэтому ты должен отправиться в путь без оружия. Не мешай свершаться тому, что свершается. Ты должен беспристрастно взирать на добро и зло, на красоту и уродство, на мудрость и глупость, как и Девочка Императрица. Ты можешь только искать и спрашивать, но не судить по своему разумению. Никогда не забывай об этом, Атрейо!
- АУРИН! - почтительно повторил мальчик. - Я хочу оказаться достойным этой Драгоценности. Когда я должен отправляться?
- Немедленно, - ответил Цейрон. - Никто не знает, как долго продлится твой Великий Поиск. Возможно, сейчас важен каждый час. Попрощайся с родителями, братьями и сестрами!
- У меня никого нет, - ответил Атрейо. - Моих родителей убил буйвол вскоре после того, как я появился на свет.
- Кто же тебя вырастил?
- Все женщины и мужчины вместе. Поэтому они назвали меня Атрейо. В переводе на Великий Язык это значит "Сын всех".

Никто не мог бы понять это лучше Бастиана. Хотя отец его и был жив. А вот у Атрейо не было ни отца, ни матери. Зато Атрейо был воспитан всеми мужчинами и женщинами вместе, он был "Сыном всех", тогда как он, Бастиан, на самом деле был ничей – да, по сути он был "Ничьим сыном". И всё же Бастиан был рад, что, пусть хоть в этом, у него нашлось что-то общее с Атрейо, потому что иначе он, к сожалению, совсем бы на него не походил: ни в том, что касается мужества и решимости, ни внешним обликом. Но теперь и он, Бастиан, ступил на тропу Великого Поиска, не зная, куда она его приведет и чем закончится.

- Тогда, - предложил старый Кентавр, - будет лучше, если ты уйдешь, ни с кем не простившись. Я останусь и всё им объясню.
Лицо Атрейо стало ещё тоньше и решительнее.
- Откуда я должен начинать? - спросил он.
- Отовсюду и ниоткуда, - ответил Цейрон. - Отныне ты один, и никто не может давать тебе советы. И так будет до конца Великого Поиска, чем бы он ни закончился.
Атрейо кивнул.
- Прощай, Цейрон!
- Прощай, Атрейо. И - удачи тебе!
Мальчик повернулся, чтобы выйти из палатки, но Кентавр окликнул его.
Когда они оказались лицом к лицу, старик положил мальчику руки на плечи, поглядел ему с улыбкой в глаза и медленно произнёс:
- Мне кажется, я начинаю понимать, почему выбор Девочки Императрицы пал на тебя, Атрейо.
Мальчик чуть наклонил голову, а затем быстро вышел.
Перед палаткой стоял его конь Артакс - в яблоках, коротконогий и малорослый, коренастый, как дикая лошадь; но не было в тех краях коня быстрее его и выносливей. Скакун стоял взнузданный, под седлом, как его оставил Атрейо, когда примчался с охоты.
- Артакс, - прошептал Атрейо и потрепал его по шее, - нам пора в путь. В далекий-далекий путь. Никто не знает, когда мы вернемся, да и вернемся ли вообще.
Конек кивнул головой и тихо фыркнул.
- Да, господин, - сказал он. - А как же твоя охота?
- Мы отправляемся на куда более важную охоту, - ответил Атрейо и вскочил в седло.
- Стой, господин! - фыркнул конек. - Ты забыл взять оружие. Ты хочешь выехать без лука и стрел?
- Да, Артакс, - ответил Атрейо. – Я ношу «Блеск» и должен быть безоружен.
- И-го-го! - заржал конь. - А куда мы поскачем?
- Куда хочешь, Артакс, - ответил Атрейо. - С этого мгновения мы в Великом Поиске.
Они ускакали, и ночная тьма поглотила их.
А в это время в другой стороне Фантазии случилось то, чего не видели и о чём даже не могли подозревать ни Атрейо, ни Артакс, ни даже сам Цейрон. В далекой ночной пустоши мрак постепенно собрался в огромную фигуру, похожую на тень. Тьма уплотнялась, пока не превратилась в могучее существо из черноты более густой, чем окружающая беспросветная ночь. Очертания фигуры ещё не стали четкими, но было видно, что она стоит на четырех лапах, а в глазах её огромной лохматой головы вспыхивает зеленый огонь. Она подняла морду вверх и вдохнула воздух. Так простояла она долго. Внезапно ей показалось, что она учуяла след, который искала: из груди у неё вырвался громогласный, торжествующий и злобный клич. Она побежала. Длинными бесшумными прыжками Теневая Тварь неслась сквозь беззвездную ночь.

На башенных часах пробило одиннадцать. Началась большая перемена. Из коридора доносились крики детей, выбегающих на школьный двор. Бастиан, который до сих пор по-турецки сидел на спортивных матах, почувствовал, что отсидел ноги. Не был он никаким индейцем. Он встал, вынул из сумки бутерброд и яблоко и начал прохаживаться по чердаку взад и вперед. Ступни кололо, но постепенно боль ушла.
Потом Бастиан влез на "козла" и уселся верхом. И представил, что он - Атрейо и галопом скачет в ночной тьме на Артаксе. Он припал к шее своей лошадки.
- Но-о, - кричал он, - скачи, Артакс, но-о! Но-о!
Потом он испугался. Так кричать было совсем неосторожно. А вдруг его кто-нибудь услышал? Некоторое время он ждал и прислушивался. Но к нему наверх долетал только многоголосый крик со школьного двора.
Немного сконфуженный, Бастиан слез с "козла". В самом деле, он вел себя как маленький ребенок!
Он развернул бутерброд и стал тереть яблоко о штаны, пока оно не заблестело. Он уже хотел откусить, но сдержался.
- Нет, - сказал он вслух самому себе. - Нужно разделить провиант на части. Кто знает, как долго мне ещё придется обходиться этим запасом.
С тяжелым сердцем Бастиан завернул бутерброд вместе с яблоком и положил их обратно в сумку. Вздыхая, он расположился на матах и снова схватился за книгу.

 

Дальше

   
     

© NeStor. 2017. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.


UP